Чем занимались в Сочи Островский и Маяковский

Один прожил в Сочи 8 лет, другой не пробыл здесь и месяца, но имена обоих внесены в архивы литературного краеведения. Углубившись в историю, мы решили выяснить какими событиями сопровождалось пребывание великих литературных деятелей в городе-курорте 20-30-х гг ХХ века, чтобы через их воспоминания более четко обрисовать картину городской действительности того времени.

Островский, работа ради жизни и бесконечные переезды

15402_900

В июне 1928 года Островский пароходом из Новороссийска прибыл в Сочи, в санаторий №5 на Старой Мацесте.

Санаторий высоко на горе, кругом лес, пальмы, цветы. Красиво, покарай меня господь! Ванны в 200 шагах внизу! Возят на линейке с горы вниз. Но какие спецы санитары! Ни толчка, ни удара! Среди нянь и санитаров есть уже друзья, Через пять дней в ванне будут делать массаж, выносить под пальмы днем в специальных креслах. Пропущенные дни продлят. Кормят пять раз в день! Николай Островский

После успешного прохождения мацестинских процедур, Островский решил задержаться в Сочи. С 3 августа по 5 октября 1928 года он проживал на улице Крестьянской, 47 (ныне улица Горького), затем на Пушкинской, 9 (ныне Учительская), позже на Войкова, 39, а 23 июня снова отправился на лечение в тот же санаторий.

Несмотря на тяжелую болезнь и безуспешную операцию в Москве, он находил в себе силы радоваться жизни и оспаривать пессимистические взгляды на город его пребывания, связанные с дороговизной и многочисленными курортниками: «Погода прекрасная, я греюсь на солнышке, <…> глотаю воздух жадно <…> и слыву за веселого парня. Ведь если жить, то не скрипеть».

1930-1932 годы Островский провел в Москве, где начал работу над романом «Как закалялась сталь», но уже в июне 1932 года вернулся в Сочи, чтобы продолжить лечение в санатории «Красная Москва» (ныне санаторий им. Мориса Тереза). После Николай Алексеевич жил по улице Приморской 18 и Ореховой 29. По ночам писал вторую часть романа и засыпал с рассветом. 19 апреля 1933 года Островский снова сменил адрес, переехав в двухкомнатную квартиру на улице Ореховой 47. Здесь он закончил вторую книгу, продиктовал множество статей, начал новый роман «Рожденные бурей» и получил высшую награду страны — орден Ленина.

В 1936 году Островский переехал снова, но уже в собственный дом, построенный по решению правительства в дар писателю. Здесь он вел активную деятельность, встречался с журналистами, писателями, студентами и кинематографистами. 22 октября 1936 года по работе уехал в Москву, где и скончался 22 декабря того же года.

Маяковский, Полонская и последние дни счастья

kuoiuou

В июле 1929 года Маяковский прибыл в Сочи, поселился в первом номере гостиницы «Кавказская ривьера», достал из чемодана большой складной таз, принял ванну со словами: «Хочу выглядеть франтом… Недаром я мчался в Сочи», и укатил Хосту на свидание с молодой и замужней артисткой МХАТа Вероникой Полонской (в тот день встреча не состоялась). 19 июля он отметил свой последний день рождения, а 21-го впервые выступил на сочинской сцене санатория работников искусства с премьерой «Стихи о советском паспорте». Далее последовали выступления в летнем кинотеатре, санатории «Светлана», клубе ГПУ (ныне — здание Центра реабилитации детей-инвалидов), на крыше санатория №7 в Мацесте. А 26 июля Маяковский отправился в Гагры. Путешествие было не совсем удачным вплоть до возвращения в гостиничный номер «Кавказской ривьеры»

Вчера, 26 июля, я возвратился из Гагры с лекции в 2 часа ночи.Стучал до 3-х часов настолько громко, что приехал конный милиционер от моста, а также проснулись едва ли не все жильцы, кроме служебного персонала и администрации. Милиционер и я влезли через балкон чужого номера и продолжали поиски по гостинице. Ни во дворе, ни в гостинице не было ни одного человека, следящего за порядком. Можно было свободно что угодно взломать и вынести из гостиницы. После долгих поисков наконец был найден один спящий служащий, открывший дверь в номер. На моё заявление утром швейцаром было заявлено, что после 12 часов ночи они открывать не обязаны, т. к. эта работа не оплачивается. На моё обращение к заведующему гостиницей зав. мне сообщил, что выходить мне после часу незачем, а если я выйду, то никто мне открывать не обязан, и если я хочу выходить позднее, то меня удалят из гостиницы. Считаю более правильным удаление ретивого зава и продолжение им работы на каком-нибудь другом поприще, менее связанном с подвижной деятельностью, напр. в качестве кладбищенского сторожаВл. Маяковский

Также, Вероника Полонская в своих воспоминаниях отмечает, что номер, в который поселили Маяковского был ему не по росту — очень маленький и душный, она без конца уговаривала его открыть дверь на балкон и каждый раз получала отказ из-за боязни, что в знаменитого поэта могут стрелять всякие сумасшедшие, как это уже было однажды. Но, как отмечают историки, нахождение Маяковского сопровождалось счастьем. В эти дни он даже не слал дежурные телеграммы Лиле Брик, в которых обычно писал «Люблю. Скучаю. Целую».

Согласно гастрольному графику 2 августа Маяковскому нужно было уезжать. Он проводил Нору (так Маяковский называл Веронику Полонскую) на поезд до Хосты, а сам отправился в Ялту на пароходе.