Сочи навсегда останется для меня первым «Кинотавром» в 2019 году. Пионер-лагерем для взрослых в отеле «Жемчужина». Прохладным залом Зимнего театра, где с утра до вечера показывают приличное авторское кино и один раз — то, после которого обычно хочется удавиться. Торсом Павла Деревянко, как знамя реющим на всех вечеринках. Рисовой кашей и «пальчиками поварихи» — пухлыми розовыми сосисками, над которыми склонились в неловкой тишине столовой «Жемчужины» журналисты. Шумом прибоя, скрашивающим неприлично долгое ожидание еды в ресторане «Дионис», который притворяется французской Ривьерой для богемы «Кинотавра». Владимиром Познером с женой за соседним столом и всеобщей неловкостью от понимания: то, что им сейчас принесут, вряд ли похоже на тушёную в красном вине телятину из Сент-Мари-де-ла-Мер. Красиво курящей Аней Чиповской. Медовыми абрикосами, которые мы едим на корточках с никому ещё не известным Юрой Борисовым. Сакральным заплывом в море на рассвете, после которого, кажется, переворачивается взгляд на мир. И, конечно, мороженым с июньской земляникой — самым вкусным на свете.
Не знаю, существует ли способ влюбиться в Сочи лучше, чем под фильмы Хлебникова, Тодоровского, Быкова, Меликян. Наверное, мне повезло. Эта непродолжительная прелюдия русской тоски и жизнерадостного курортного города с его морем, солнцем, пальмами парадоксальна, но неожиданно уместна.
А «Жемчужина» — лайнер советского модернизма, упрямо взгромоздившийся на берег, — это же, по существу, и есть Сочи. Стены легендарной гостиницы повидали румын и кубинцев с фестиваля политической песни «Красная гвоздика» 1960-х, и несколько поколений КВН-щиков, и толпы фанаток солистов «На-На», и даже людей, вписавших свое имя в историю мировой культуры. Мы стали забывать или не знали вовсе, что самым дорогим и модным российским художником своего времени Илью Кабакова сделал номер люкс «Жемчужины», в котором он отдыхал в свой приезд в Сочи. Картина с лакированным журнальным столом и выпуклым советским телевизором, которые перекрывает брошюра с автобусными экскурсиями, ушла на аукционе в Лондоне за рекордные тогда для Кабакова четыре миллиона долларов. И попробуйте после этого поворчать на «советские» номера, когда они — достояние отечественной культуры.
Впрочем, не хочется быть человеком, который перерезает красную ленту для галочки и, не оборачиваясь, уходит восвояси. Любовный эликсир имеет ограниченное время действия. А огромные асфальтовые поля Олимпийского парка все еще лежат бременем пожизненного содержания на плечах местной администрации. Кусок набережной в центре Сочи по-прежнему бестолково изуродован торговыми рядами с магнитами и пивными кружками ВДВ. Даже вездесущие мидии стали моветоном. Сталинский ампир настойчиво «лечат» пластиковыми окнами и блоками от кондиционеров. Девелоперы разгоняют застройкой архитектурный хаос. А безбарьерная среда снится и снится. Эстетический ад, безликий, переоцененный — ругаются на Сочи урбанисты, и оппонировать им трудно. Кроме того, существует риск впасть в брейгелевщину, вспоминая, что творится у моря в сезон.
Здесь мы все попадаем в ловушку «курорт должен». Должен быть дешевле, чем хочется владельцам отелей. Должен быть комфортнее, чем способен выдержать берег. Должен быть красивее, чем позволяют стихийные павильоны и вечная стройка. Должен давать ощущение беззаботности по расписанию, пока солнце не спрячется за стекляшками-многоэтажками. В сезон эта конструкция трещит. Людей столько, что море кажется не природой, а услугой, на которую выдано слишком много абонементов. И тут ловишь себя на нелепой обиде: почему я должен бороться за право смотреть на горизонт и платить за тень? Помните скандал на пляже «Сочифония» прошлым летом? Сотрудники выгнали женщину, которая отказалась платить за лежак и прилегла в тень от зонтика. Абсурд.
Плата за отдых взвинчена до уровня морального испытания. 30-50-90 тысяч за ночь в отеле — цена не за качество, а за факт присутствия. «Премиальность» сервиса часто не более чем слово в описании номера на сайте. Город-курорт Сочи продает мечту без гарантий. Главное — зачекиниться, а не результат. Участие, а не победа. Вряд ли такое наследие завещала Олимпиада-2014.
О стоимости и судьбе олимпийских объектов можно спорить хоть до следующей Олимпиады, то есть бесконечно долго. Но факт есть факт: ночь с 4 на 5 июля 2007 года, когда на сессии Международного олимпийского комитета в Гватемале избрали столицей зимних Олимпийских игр 2014 года Сочи, навсегда останется в сердцах сочинцев. Люди, которые всю жизнь смотрели игры только по телевизору и не смели даже робко мечтать о возможности побывать на Олимпиаде, вдруг получили шанс лично засвидетельствовать победы Антона Шипулина и Аделины Сотниковой, встретить тысячи болельщиков со всего мира и стать частью грандиозного праздника и победы нашей сборной. Они были счастливы. Все мы однажды были счастливы в этом городе.
Сочи научился быть городом, а не только курортом, и это, пожалуй, одно из главных его достижений, помимо монументальных спортивных объектов и набережных «под ключ». В этом городе можно жить: работать, встречаться, завтракать вне дома и не чувствовать себя вечным туристом. Что говорить про Сириус — город в городе, куда переехали жить свою лучшую жизнь разборчивые экспаты из Москвы, Петербурга и других городов. Технологичная деревня со статусом Федеральной территории дала им предсказуемую среду и ощущение, что это место достает зоркий глаз Собянина. Играть здесь в падел, возможно, не так душевно, как пить бульон из хинкали в заведении-легенде советского общепита, но каждому своё. И в этом смысле Сочи, как никакой другой город России, многолик.
Когда у моря толпы, музыка и кукуруза, в Красной Поляне — живописная природа, раздолье, горнолыжные курорты и каскады экотроп. Посмотрите на счастливые лица людей в палатках на озере Кардывач или трейлраннеров, каждый год наматывающих по здешним хребтам сотни километров — они не врут. Как представитель беганутых, оттопавший трейлы в Кисловодске, Карелии и Сочи, заявляю, что приземлить своё тело в симпатичном домике на Роза Хутор, отвести его в краснополянскую баню или в ресторан Бориса Зарькова — лучшее, что может произойти после подъемов и спусков по горам. Несомненно, все, кто пять лет назад купил себе домик в поселке Красная Поляна, выиграли лотерею. Красивое место, чтобы умереть, хочется сказать, глядя на рододендровые цирки хребта Аибга. Может быть, это самый сильный аргумент в пользу Сочи. У города есть возможность спасаться от самого себя, стоит лишь повернуть в сторону гор, леса и воздуха, которые не пытаются что-то продать.
Сочи постоянно балансирует между природной гениальностью и человеческой неуклюжестью. Между желанием нравиться и способностью просто быть собой. В столице юга России принято видеть либо витрину, либо провал, но она, как любой живой организм, устроена сложнее. И, наверное, самое честное по отношению к ней — не требовать идеальности. Да, у нас не делает эстетичные сортиры на природе Департамент живописных маршрутов, как в Норвегии, и даже, к сожалению, не тестируют удобство прогулочных зон на инвалидах-колясочниках, как в Лондоне. Однако критиковать лестницу к морю за неидеально ровные ступеньки, когда на большей части побережья этих лестниц вообще нет, и обвинять улицы Красной Поляны за то, что они не такие как во французских Альпах — просто несостоятельно. «Ну не могу я вместо профлиста положить черепицу, когда мне надо ремонт делать в детской поликлинике», — вопит где-то представитель сочинской администрации. Я не выступаю ее адвокатом, нет. Но, поколесив по стране, могу сказать, что эту фразу слышу почти так же часто, как «Здрасьте».
Сочи может раздражать ценами, пробками, некультурными отдыхающими, громкой музыкой, волнорезами на пляжах, разномастными вывесками, хаотичной застройкой. Но в конечном счете он умеет дать то, что трудно подделать: вечное лето, возможность видеть каждый день море и прекрасное в том, как растут пальмы на фоне панелек, а еще пьянящее южное ощущение свободы.
Любовь к Сочи вообще напоминает любовь к человеку. Вроде видишь его слабости, устаешь от замашек, хочешь поспорить, что-то предъявить, психануть, уехать. А потом идешь босиком по гальке к морю, набираешь в легкие теплый соленый воздух, запускаешь ветер в волосы, и всё рациональное отступает перед памятью тела, перед простым человеческим: мне здесь — хорошо.
Сочи навсегда останется для меня первым «Кинотавром». Пионер-лагерем для взрослых. Сакральным заплывом в море на рассвете, после которого, кажется, переворачивается взгляд на мир. И, конечно, мороженым с июньской земляникой — самым вкусным на свете.
Телеграм-канал Златы Фетисовой «Зона комфорта»
