В 1930-е годы Сочи становится площадкой крупных архитектурных конкурсов. На уровне государственных решений обсуждается, каким должен стать южный город. Проектные бюро предлагают разные сценарии будущего: как выстроить центр, как связать его с морем, как организовать площади и общественные пространства. Это время, когда облик города ещё не сформирован и многое решается в конкурсных залах.
Одни проекты реализуются и становятся частью реального городского пространства. Другие остаются на бумаге — в архивах, альбомах и конкурсных материалах. В этих проектах можно увидеть, каким город мог бы стать.
Государственный символ или связь с морем
Гостеатр, который впоследствии получит название «Зимний театр», изначально задумывался как объект государственного значения и строился с расчётом на возможные визиты Иосифа Виссарионовича Сталина, что определяло масштаб амбиций и внимание к конкурсной процедуре. В истории сохранилось несколько проектов, представленных на рассмотрение.
Утверждённый проект Константина Николаевича Чернопятова представлял собой неоклассический периптер со сплошной анфиладой. Под влиянием Владимира Алексеевича Щуко и Владимира Георгиевича Гельфрейха, здание получило характер монументального объёма, доминирующего над площадью. Однако в конкурсной истории существовали и другие решения.
Проект Аркадия Григорьевича Мордвинова и Касьяна Ивановича Соломонова предполагал четырёхуровневое здание, облицованное белым мрамором и окружённое галереями и колоннадами. Театр должен был спускаться амфитеатром к морю, а попасть к нему можно было бы через пристань; эта идея была отвергнута, поскольку необходимо было сохранить площадь для городских мероприятий. В отличие от реализованного варианта, здесь здание встраивалось в рельеф и береговую часть.
Интересен и проект Михаила Осиповича Барща и Георгия Александровича Зундблата. Помимо зала на 1000 зрителей архитекторы предлагали открытый амфитеатр на склоне на 1200 мест, усиливая связь театра с ландшафтом.
В результате был реализован монументальный вариант Константина Чернопятова, закрепивший за площадью характер парадного центра.
Несостоявшаяся доминанта центра
В 1930-е годы на площади Ленина планировалось строительство крупного Дома связи — с телеграфом, почтой, АТС и международным телефоном. Сейчас это площадь перед Горсобранием рядом с памятником Николаю Алексеевичу Островскому.
В 1950-е годы памятник Ленину перенесли ближе к Художественному музею (тогда — Горисполкому), на его месте появилась цветочная композиция, затем памятник дружбе с французским городом Ментон, а с 1979 года установлен памятник Островскому. Так постепенно менялся смысл и акцент этого пространства.
Сохранились два проекта — Касьяна Ивановича Соломонова и Александра Ивановича Носова. Проект Соломонова предусматривал семиэтажное здание с фасадом, ориентированным в сторону памятника Ленину. Первый уровень облицовывался мрамором, остальные — светлыми искусственными плитами, а плоская крыша задумывалась как эксплуатируемая. Это было здание, рассчитанное на вертикальную доминанту и подчёркнутый статус.
Проект Носова был трёхэтажным, с просторным вестибюлем и более классическим архитектурным решением. На верхнем этаже предусматривались восемь квартир и общежитие на 150 человек для работников Дома связи. Каждый вариант по-своему отвечал на вопрос, какой должна быть эта часть центра.
Конкурсная модель курорта
Санаторий КСУ (Комиссии содействия учёным), позднее «Наука» Министерства высшего образования, а в 1961-м переданный ВАО «Интурист» (сегодня — Swissôtel Resort Сочи Камелия), строился по конкурсу.
В 1930-е годы большинство санаториев были ведомственными и заказывались напрямую (исключение — санаторий РККА имени Климента Ефремовича Ворошилова). Комиссия содействия учёным не располагала необходимыми средствами, поэтому финансирование велось по линии Совета народных комиссаров, который и объявил конкурс. Санаторий был окончательно доведён до завершения только после войны, в конце 1940-х годов.
В литературе сохранились как минимум два проекта — Ивана Александровича Фомина и Абрама Евсеевича Элкина (реализован проект Анатолия Васильевича Самойлова).
Проект Элкина строился на строгой симметрии с двумя отдельными зданиями — лечебным корпусом и столовой — и крупным террасным парком; плоские крыши с трельяжами предназначались для организации отдыха.
Проект Фомина также строился на симметрии, однако корпус был решён в виде расходящегося к морю треугольника. Отдыхающих учёных предполагалось селить в двухэтажном корпусе с несколькими пятиэтажными башнями, оборудованными лифтами, и каждая из этих концепций по-своему представляла, каким должен быть санаторий для учёных.
В 1930-е годы Сочи находился в состоянии архитектурного выбора, и конкурсы предлагали разные решения для организации центра, площади и береговой линии. Реализованные проекты задали тот облик города, который мы знаем сегодня. Нереализованные позволяют увидеть, что этот облик не был единственно возможным.
Сочи сложился так, как сложился, но в архиве видно, что возможны были и другие варианты. В итоге именно выбранные проекты определили то, каким мы видим Сочи сегодня.
Журнал «Работы архитектурно-проектировочных мастерских». Т. 1–4. Москва, 1934 год.
Архив как актуальный материал
Часть конкурсных проектов 1930-х сохранилась в виде чертежей и графических листов. Для этого выпуска архивные изображения были аккуратно приведены в порядок и адаптированы к печати при участии Мастерской открытой архитектуры (МОА).
МОА выступает здесь не как автор исторических проектов, а как современная архитектурная мастерская, которая работает с городским контекстом и рассматривает архив не как музейный экспонат, а как часть живого разговора о Сочи.
Адаптированные изображения проектов
